კურტ ვონეგუტი

После того как наша семья потеряла все деньги в великой депрессии, моя мама подумала, что сможет сколотить новое состояние, если станет писать для глянцевых журналов. Она пошла на вечерние литературные курсы и не просто читала, а изучала все журналы — как игроки изучают результаты скачек.

У меня нет литературного образования. Вначале я изучал в университете химию, потом антропологию. Мне было 35, когда я полюбил Блейка, 40 — когда я прочел «Мадам Бовари», и 45 — когда я впервые услышал о Селине. По чистой случайности я прочел «Взгляни на дом свой, ангел» (роман Томаса Вульфа. — Esquire) ровно тогда, когда было нужно — в 18 лет.

Я пишу, как ребенок. Я не злоупотребляю длинными предложениями. Я не пользуюсь точкой с запятой. Я избегаю иронии — мне не нравится, когда люди говорят одно, а имеют ввиду другое. Поэтому меня читают школьники.

Злиться на произведение искусства — это все равно что злиться на мороженое с шоколадным соусом.

Я говорил своим студентам, что в самом начале книги герой должен что-то очень сильно захотеть, пусть даже стакан воды. И вот один студент написал историю про монахиню, которая целый день не могла избавиться от куска зубной нити, застрявшей в зубах. Это была прекрасная идея.

Однажды я спросил своего сына Марка, в чем смысл жизни, и он сказал: «Мы родились для того, чтобы помочь друг другу прорваться в жизни». Он прав.

Когда я оказался на фронте и попал в плен к немцам, они сказали, что нам повезло, потому что, скорее всего, мы переживем войну. Нас, арестованных, отправили в Дрезден — город со статуями и зоопарками, как Париж. Мы жили на скотобойне и каждое утро работали на фабрике по производству солодового сиропа — его принимали беременные женщины. И вот однажды 13 февраля 1945 года зазвучала сирена, и мы спустились под землю в большой мясной холодильник. Когда мы вышли, города уже не было.

Многие считают, что уничтожение Дрездена — это минимальная месть за людей, погибших в концлагерях. Возможно. Но к смертной казни были приговорены абсолютно все, кто находился на тот момент в городе — дети, старики, животные, нацисты, я и мой друг Бернард. Чем больше трупов, тем правильнее месть.

Есть один-единственный человек на свете, который извлек пользу из дрезденской бойни. Этот человек я. Я заработал по три доллара за каждого погибшего в Дрездене.

Я переживаю из-за того, что я пишу книги, а президенты и генералы их не читают.

Я всю жизнь рисую, но никому не показываю. Это приятное занятие — всем рекомендую. Пойте, танцуйте, пишите, рисуйте, играйте на инструменте, и не важно, хорошо у вас это получается или нет — так вы развиваете свою душу.

Люди нуждаются в хорошей лжи, потому что кругом слишком много плохой.

Телевидение — самое живучее из искусств. Для многих телевидение и есть сама жизнь.

Не важно, где ты живешь или какая у тебя семья. Ты включаешь телевизор — и там у тебя родственники.

Мои родственники говорят мне, что они рады, что я разбогател, но читать меня они все равно не могут.

Я потерял много друзей-писателей. Все они давали мне свои работы со словами «Прочти и скажи, что думаешь». Ну я и говорил.

Все пишут плохие книги. Почему мне нельзя?

В мире нет нехватки в прекрасных писателях, но есть недостаток в надежных читателях. Поэтому я предлагаю, чтобы всем безработным выдавали очередной чек на получение пособия в обмен на список прочитанных книг.

Я люблю разговаривать со слесарями, столярами и автомеханиками.

Талант нужен в любом деле. Я учился на механика на Кейп-Коде, и меня выкинули — потому что у меня не было таланта.

Писатели обычно пишут лучшие свои книги до 45 лет.

Я собираюсь судиться с производителем Pall Mall: мне 83, я курю Pall Mall с двенадцати лет, и эти лживые негодяи давно обещают меня убить, о чем сообщают прямо на упаковке. Но я жив.

Курение — единственный благородный способ самоубийства.

Если я когда-нибудь, не дай бог, умру, на моей могиле надо написать: «Музыка была ему единственным доказательством того, что Бог есть».

Я ветеран и хочу, чтобы меня похоронили как военного — с горнистом, флагом на гробу и пальбой в воздух.

Согласно опросам общественного мнения, пятьдесят процентов американцев думают, что это Саддам направил самолеты на башни-близнецы.

Война во Вьетнаме сделала миллионеров миллиардерами, а война в Ираке сделает миллиардеров триллионерами. Это то, что я называю прогрессом.

Единственная разница между Бушем и Гитлером в том, что Гитлера действительно избрали.

Моя страна в руинах. Я рыба в отравленном аквариуме. Мы должны были стать великой страной, но во всем мире нас презирают.

Я уверен, что СПИД — это результат того, что иммунная система нашей планеты пытается он нас избавиться. После двух мировых войн, холокоста и ужаса на Балканах планета просто должна от нас освободиться. Мы ужасные животные.

Мне кажется, что процессом эволюции управляет какой-то инженер от Бога. Поэтому на свете есть жирафы, бегемоты и гонорея.

Этот мир слишком серьезен.

Жаль, что я не музыкант.

Такие дела.

ტომ იორკი

Я знаю, что я ебнутый параноидальный невротик. И я построил на этом карьеру — ура, черт возьми.

Мне не нравится то, как я себя веду. Вернее, будет точнее сказать, что я не одобряю своего поведения.

Жалким быть очень легко. Быть счастливым — сложнее и круче.

У меня всегда возникало страшное чувство вины за каждое чувство сексуального характера, которое я испытывал. Так что всю свою жизнь я чувствовал что-то вроде угрызений совести, когда начинал за кем-то ухаживать. А в школе девочки казались мне такими прекрасными, что я просто до смерти их боялся.

Мне надо что-то сделать с тем выражением, которое красуется на моем лице. Хотя выражения своих лиц люди получают еще при рождении — как мой отец, который родился с лицом, которое все хотели набить.

Нет ничего более скучного, чем звезда рок-н-ролла, которая в деле уже более десяти лет, и которая ожидает внимания везде, где появляется, и которая нажирается до беспамятства, и которая давно уже стала несносным ублюдком, рыхлым и бездарным мудаком с раздутым эго.

Альтернативный рок должен быть побит палками до смерти и оставлен на мосту в качестве предостережения прохожим.

Коммерческий успех — это ништяк. О большем я боюсь даже просить. А все остальное — дерьмо.

Я бы хотел научиться использовать музыку как орудие против массмедиа, исповедующих идеи той части политиков, которые лояльны к существующему политическому раскладу и миру корпоративных интересов.

Есть люди, которым я бы лучше дал в лицо, чем пожал бы руку, и от таких людей я стараюсь держаться как можно дальше. Уровень лжи и лести, который нужно поддерживать внутри себя при встрече с ними, я просто не могу осилить.

У тебя не будет настоящих друзей, пока ты не научишься искренне любить всех. В этом случае я в жопе, да?

Наверное, на свете есть такие люди, которых вы можете обидеть тем, что ничего не делаете.

Умение убить человека не следует путать с желанием убить человека.

Я не боюсь, что компьютеры захватят мир.

Я постоянно слышу все эти странные разговоры из интернета о том, что в будущем власть будет принадлежать не тому, у кого больше ядерных боеголовок, а тому, у кого больше информации. Но, впрочем, я не боюсь компьютеров.

Мне кажется, что самое главное в музыке — это чувство освобождения.

Я никогда не разделял мнение о том, что поп-музыка — это бегство от реальности. Я всегда замечал в ней мрак и тьму — даже среди величайших хитов.

Мои песни — это мои дети. Кто-то остается со мной, кого-то я должен отправить на войну.

Существует тонкая линия между тем, чтобы создать что-то по-настоящему сильное и эмоциональное, и тем, чтобы превратиться в никчемного идиота, испытывающего к себе жалость и при этом играющего рок стадионного масштаба.

Основной смысл создания музыки заключается в том, чтобы дать голос вещам, которые его никогда не имели.

Тот день, когда нам больше не нужно будет садиться в машины, будет очень хорошим днем.

Кто-то должен говорить вам правду. Но это не моя работа.

Правила жизни Тома Йорка

ნატალი პორტმანი

Однажды я шла по улице, и вдруг кто-то крикнул: «О боже, смотрите, это же Вайнона Райдер». Я обернулась, чтобы увидеть ее, но тут поняла, что все смотрят на меня.

Свою первую роль я сыграла в 11 лет, так что ближе к двадцати я уже вовсю говорила себе: хватит.

По-настоящему умные люди не получают пятерки. Они знают, что оценки на самом деле ничего не значат.

После «Звездных войн» я вдруг осознала, что всю жизнь буду актрисой. Невозможно стать адвокатом, доктором или кем-то еще после того, как ты снялась в этом фильме.

Отец научил меня одному простому правилу: чего не может быть в жизни, не должно быть на экране.

Я стараюсь не браться за роли евреев. Каждый месяц мне присылают по двадцать сценариев о холокосте, но я ненавижу этот жанр.

Я хочу как можно больше сниматься в комедиях, потому что до сих пор не видела ни одной по-настоящему смешной.

Умные женщины любят умных мужчин больше, чем умные мужчины любят умных женщин.

Иногда самое сильное, что ты можешь сделать, — это сказать «нет».

Чем старше ты становишься, тем меньше тебя должно беспокоить, что о тебе думают остальные.

Натали Портман, правила жизни

სტივენ ჰოკინგი

Я понятия не имею, какой у меня IQ. Те, кого это интересует их показатель — просто неудачники.

Возможно, я неплох в чем-то. Но я не Эйнштейн.

Моя цель очень проста. Я хочу понимать вселенную, почему она устроена так, как устроена, и зачем мы здесь.

Уравнения — самая скучная часть математики. Я пытаюсь смотреть на вещи в терминах геометрии.

Мы всего лишь развитые потомки обезьян на маленькой планете с ничем не примечательной звездой. Но у нас есть шансы постичь Вселенную. Это и делает нас особенными.

Мне кажется, компьютерные вирусы стоит рассматривать, как форму жизни. Это многое говорит о природе человека: единственная форма жизни, которую мы создали к настоящему моменту, несет только разрушения. Мы создаем жизнь по образу и подобию своему.

Мы можем связывать мироустройство с именем Господа, но это будет безличный Господь. В законах физики нет никаких личностных особенностей.

Главный враг знания — не невежество, а иллюзия знания.

Всю свою жизнь я поражался тем главным вопросам, с которыми нам приходится сталкиваться, и пытался найти дли них научный ответ. Возможно, поэтому я продал больше книг про физику, чем Мадонна про секс.

Не могу сказать, что мое физическое состояние помогает мне в работе, но оно помогает мне сконцентрироваться на исследованиях, избегая лекций и скучных конференций.

Когда-то я мог общаться только одним способом: я поднимал бровь, когда кто-то показывал мне подряд карточки с алфавитом. Это было очень медленно. Я не мог вести беседу и, конечно же, не мог написать научную работу. К счастью, у меня все еще достаточно сил в руке, чтобы нажимать и отпускать маленький выключатель. Это выключатель соединен с компьютером, на экране которого все время движется курсор. Он помогает мне выбирать слова из списка, возникающего на экране. Слова, которые я уже выбрал, отображаются в верхней части экрана. Когда я построил фразу полностью, я посылаю ее в звуковой синтезатор. Синтезатор, которым я пользуюсь, довольно старый, ему 13 лет. Но я очень привязался к нему. Отчасти потому, что я теперь ассоциируюсь только с ним, отчасти потому, что он не так монотонен, как остальные и интонации его изменяются почти как человеческие. Никто не хочет говорить, как машина или как Микки Маус.

Там где есть жизнь, есть надежда.

Если я и хочу куда-то отправиться, то это место точно находится не на Земле, а в космосе. Если бы я был кем-то вроде Билла Гейтса, я бы арендовал космический корабль. Это обошлось бы в каких-то пару сотен миллионов долларов.

Убежден, что наука и исследовательская деятельность приносят больше удовольствия, чем зарабатывание денег.

Моя настоящая мечта — написать такую книгу, которая будет продаваться в ларьках в аэропорту. Но для этого, похоже, издателю нужно будет поместить на обложку голую женщину.

Пожалуй, я верю в Бога, под Богом вы подразумеваете воплощение тех сил, которые управляют Вселенной.

Эйнштейн никогда не принимал квантовую механику из-за присущего ей элемента случайности и непостоянства. Он говорил: «Господь не играет в кости». Он был неправ дважды. Наличие черных дыр доказывает, что Господь не только играет в кости, но еще и бросает их туда, где никто не сможет их увидеть.

С уверенностью могу сказать, что пока еще нас не посетили туристы из будущего.

Научная фантастика может быть полезной — она стимулирует воображение и избавляет от страха перед будущим. Однако научные факты могут оказаться намного поразительнее. Научная фантастика даже не предполагала наличия таких вещей, как черные дыры.

Самая сложная проблема, с какой довелось столкнуться человечеству, — это наши агрессивные инстинкты. Во времена пещерного человека (назовем его пещерной личностью) эти инстинкты были необходимы для выживания и были отпечатаны в наших головах на уровне генетического кода, что было продиктовано дарвиновским естественным отбором. Сейчас, со всем тем ядерным оружием, что у нас есть, мы уже не можем ждать, когда эволюция избавит нас от наших инстинктов. Боюсь, нам придется воспользоваться генной инженерией.

Кто-то сказал мне, что каждое уравнение, которое я включаю в книгу, сокращает продажи в два раза.

Никто не может спорить с математической теоремой.

Когда я слышу о Коте Шрёдингера, моя рука тянется к пистолету. (Мысленный эксперимент Эрвина Шрёдингера, которым он хотел продемонстрировать неполноту квантовой механики. — Esquire)

Я не уверен, что человеческая раса проживет еще хотя бы тысячу лет, если не найдет возможности вырваться в космос. Существует множество сценариев того, как может погибнуть все живое на маленькой планете. Но я оптимист. Мы точно достигнем звезд.

Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.

Блуждание по Интернету — настолько же безмозглая идея, как постоянное переключение телеканалов.

Мой речевой синтезатор говорит с американским акцентом. Я давно понял, что американский и скандинавский акценты лучше всего заводят женщин.

Меня часто спрашивают, как вы себя чувствуете с амиотрофическим боковым склерозом (Заболевание центральной нервной системы, поражение спинного и продолговатого мозга. — Esquire). Ответ простой — не очень-то.

Только мой старший сын, Роберт, интересуется наукой. Он занимается программным обеспечением, работает в Майкрософте. Моя дочь, Люси, изучает французский и русский — сейчас она журналист. Мой младший сын, Тим, сейчас в университете — изучает французский и испанский. А еще у меня есть внук Вильям, которые пока только учится говорить, но уже без ума от компьютеров.

Жизнь была бы очень трагичной, если бы не была такой забавной.

Очень важно просто не сдаваться.

Стивен Хокинг, Правила жизни

ჯერემი კლარკსონი

Не так давно я прочитал где-то о том, сколько на самом деле зарабатываю. И вот что я скажу вам: если бы я действительно столько зарабатывал, у меня давно бы уже была какая-нибудь охрененная яхта.

Из этих двоих — «Астон Мартин» или Кира Найтли — я бы все же выбрал «Астон Мартин».

Я восхищаюсь своей женой. Она может готовить ужин, баюкать ребенка, договариваться со своими друзьями о завтрашнем теннисном матче — и все это одновременно. И еще ни разу она не кидала ребенка на сковородку и не укладывала сосиски в кровать.

Не так давно я разработал идеальный способ борьбы с бессонницей: один взгляд на фотографию «Тойоты Камри» — и ты вырубаешься так, будто весь день работал в шахте.

Тот, кто утверждает, что на Кубе есть демократия, в первую очередь должен поинтересоваться у родителей двенадцатилетней кубинской проститутки, как именно они предпочитают голосовать.

Единственная причина, по которой арабы и евреи вот уже пятьдесят лет вынуждены вести эту отвратительную войну, заключается в том, что там просто никогда не бывает гребаного дождя. Поверьте, если бы в 1948 году Израиль основали в Манчестере, никакого кровопролития никогда не было бы.

Производителям машин не следует равнодушно относиться к мелким недочетам. Именно на них люди обращают внимание в первую очередь.

Мы все знаем, что малолитражные машины полезнее, чем спорткары — так же, как рыбий жир полезнее стейка, а утренняя пробежка под дождем полезнее чая на террасе.

Проблема большинства французских машин в том, что они — французские.

Господь создал землю за шесть дней, а когда на седьмой день он решил отдохнуть, Вельзевул изловчился и создал Детройт.

Скорость еще никого не убила. А вот манера замирать посреди дороги покосила многих.

Ненавижу машины, которые напоминают мне Брежнева.


МАРГАРЕТ ТЭТЧЕР

Нет ни малейшего смысла быть жалкой мягкой субстанцией в кресле. Разве не так?

Не скажу, чтобы мне повезло. Просто я заслужила это.

По мне, консенсус — это процесс отказа от своих убеждений, принципов, ценностей и стратегий. Это то, во что никто не верит и с чем никто не спорит.

Конечно, банальности существуют. Они существуют просто потому, что отражают правду.

Страсть к победе пылает в каждом из нас. Воля к победе — вопрос тренировки. Способ победы — вопрос чести.

Если я буду выступать одна против сорока восьми, мне будет жаль этих сорок восемь.

Нюрнбергский процесс часто обвиняют в том, что это было «правосудие победителей». И это истинная правда — потому что так и было задумано.

Такой вещи, как общество, не существует. Есть отдельные мужчины, отдельные женщины, и есть семьи.

Каждая женщина, знакомая с проблемами ведения домашнего хозяйства, близка к тому, чтобы понимать проблемы управления страной.

Никто бы и не помнил о «добром самаритянине», если бы у него были только благие намерения. У него также были и деньги.

Когда характер проявляет женщина, про нее говорят «сука». Когда характер проявляет мужчина, про него говорят «отличный парень».

Бывший советский диссидент Владимир Буковский однажды, вспоминая русскую поговорку о том, что не разбив яйца, яичницы не приготовишь, заметил, что видел за свою жизнь много разбитых яиц, но так и не попробовал яичницы.

В сегодняшней Британии «Маркс и Спенсер» победили Маркса и Энгельса.

Быть могущественной — это как быть настоящей леди. Если вам приходится напоминать людям, что вы ею являетесь, вы ею не являетесь точно.

Всем нам когда-то приходится становиться бабушками.

Маргарет Тетчер, Правила жизни

>კორნეი ჩუკოვსკი

>

Нет, при создании детских стихов рассчитывать на вдохновение нельзя.
Почему в «Мухе-Цокотухе» паук находится так близко к своей мухе. Это может вызвать у детей эротические мысли. Почему у комарика гусарский мундир? Дети, увидев комарика в гусарском мундире, немедленно затоскуют о монархическом строе? Почему мальчик в «Мойдодыре» побежал к Таврическому саду? Ведь в Таврическом саду была Государственная дума. Почему героя «Крокодила» зовут Ваня Васильчиков? Не родственник ли он какого-то князя Васильчикова, который, кажется, при Александре II занимал какой-то важный пост? И не есть ли вообще Крокодил переодетый Деникин?
Прочтите, что пишут американцы о Толстом, или французы о Чехове, или англичане о Мопассане — и вы поймете, что духовное сближение наций — это беседа глухонемых.
У нас был еж. Он умер. Мы похоронили его. А он ушел из могилы через два часа.
И знаете ли вы, почему некий Сидоров назвал свою дочь Гертруда? Потому что для него это имя означало Герой Труда.
Чтобы письмо дошло, нужно начинать его словами «Мы живем отлично, радуемся счастливой жизни, но…» и дальнейшее любого содержания.
Мерзавцы прежде всего дураки. Быть добрым куда веселее, занятнее и в конце концов практичнее.
Трудно доказать пошляку, что он пошляк, а мерзавцу — что он мерзавец.
Дети живут в четвертом измерении, они в своем роде сумасшедшие, ибо твердые и устойчивые явления для них шатки, и зыбки, и текучи.
Не всякий управдом рискнет написать приказ: «О недопущении жильцами загрязнения лестницы кошками».
Помню, как страшно я был возмущен, когда молодые люди, словно сговорившись друг с другом, стали вместо до свиданья говорить почему-то пока.

Корней Чуковский, правила жизни

>მეტ გრენინგი (გრონინგი)

>

Я не знаю, почему я делаю то, что я делаю, и я не знаю, почему получаю от этого удовольствие, но самое главное — на все это мне плевать.
Мультипликация — это особенное занятие, которое лучше всего подходит тем, кто толком не умеет ни рисовать, ни писать. Но зато она позволяет склеить эти два полуталанта вместе и даже составить себе карьеру.
Если что-то дается тебе слишком тяжело, значит, это не стоит твоих мучений. Все равно, рано или поздно ты поставишь эту электрогитару в шкаф, и она будет стоять там рядом с коротковолновым приемником, шмотками для карате и одноколесным велосипедом. А ты закроешь шкаф и пойдешь смотреть телевизор.
В последнее время меня тревожит тот факт, что я уже совсем не ребенок и, кажется, никогда уже не смогу сделать ничего более значительного, чем «Симпсоны».
Сегодня над «Симпсонами» работают люди, которые говорят мне, что выросли на «Симпсонах».
Мне нравится сидеть в комнате вместе с авторами и слушать всевозможные грязные шутки, которые никогда не появятся в эфире.
Каждая шутка, которая появляется в «Симпсонах», должна получить всеобщее одобрение не меньше ста раз.
Мне нравится, что в «Симпсонах» много шуток, которые дети просто не способны оценить. Но потом они вырастают, начинают читать книги, отправляются в колледж, а после этого пересматривают наше шоу и воспринимают его на совершенно другом уровне.
Я никогда не думал о том, что Красти (клоун, персонаж «Симпсонов». — Esquire) — еврей, до тех пор, пока мне не указали на это.
Строго говоря, все, что пытаюсь делать я, — это альтернатива тому, что делают все остальные.
Факты бессмысленны. При помощи фактов ты можешь доказать все, что угодно — даже самые далекие от истины вещи.
Если допустить существование бога, то все говорит о том, что он ненавидит меня.
Господь всегда подсовывает орешки беззубым.

Мэтт Грейнинг, правила жизни

>ჯორჯ ლუკასი

>

Если вы хотите сделать что-то великое в один прекрасный день, помните: один прекрасный день — это сегодня.
Не стоит избегать клише. Они стали клише потому, что они работают.
Никогда не увлекайтесь славой.
Нужно всегда делиться успехом. Если ты нашел себе хорошее дело, помоги другому человеку найти такое же. И если он станет успешнее тебя, то этот успех будет принадлежать и тебе. Свой личный успех я измеряю количеством людей, которых я сделал успешными.
Если в конце фильма парень и девушка идут навстречу рассвету по берегу океана, взявшись за руки, это добавит к прокатной кассе фильма лишние 10 миллионов.
Воображение — это главный инструмент любого человека, потому что ты можешь сделать только то, что можешь себе представить.
Голливуд называют столицей фальсификации, выдумки и больной фантазии. Но, мне кажется, в этих номинациях все-таки лидирует Вашингтон.
К сожалению, борьба с тиранией всегда рождает нового тирана.
Моя карма — это карма сломанного дроида.
Я жалею о том, что так и не стал режиссером порно.
Я никогда не мог думать обо всем сразу.

>არნოლდ შვარცენეგერი

>

Костлявый паренек из Австрии, который сумел вырасти, стать губернатором Калифорнии и который получил возможность говорить от имени президента — это и есть эмигрантская мечта.
Но в Мюнхене я взрослел быстро.
А у Гитлера вместо двух яиц было только одно — поэтому он и хотел завоевать весь мир.
Победа не дает силу. Силу дает борьба. Если ты борешься и не сдаешься — это и есть сила.
Нью-Йорком управляют психиатры.
Поражение — это не вариант. Каждый должен идти к успеху.
Жить — это значит постоянно оставаться голодным. Смысл жизни состоит не в том, чтобы просто существовать и выживать, а в том, чтобы двигаться вперед, вверх, достигать и завоевывать.
Деньги не сделают тебя счастливым. Сейчас у меня 50 миллионов долларов, но я также счастлив, как был тогда, когда имел лишь 48.
Меня никогда не искушал Сатана. У нет ничего такого, что он мог бы мне предложить. Я много думал об этом: все, что он может мне дать — это лишь временные удовольствия. С Сатаной всегда так.

АРНОЛЬД ШВАРЦЕНЕГГЕР, правила жизни